Большой зал, жилые постройки, кухня и конюшня примыкали когда-то к внешней защитной стене, выходя дверями и окнами во внутренний двор. Лишь главный зал, построенный, как и сторожевые башни, из черного гранита, полностью сохранился. Остальные строения, созданные из менее прочного камня, превратились в руины.

Кайрика совсем не удивило то, что его люди потеряли спокойствие при одном только виде древних стен и внушительных строений замка. Но вору совсем не хотелось выслушивать жалобы подчиненных. Далзель с остатками войска прибыл в замок утром – как раз перед бурей, что разыгралась во вторую половину дня. Кайрик, однако, вернулся лишь с наступлением сумерек – замерзший, усталый, вымокший под проливным дождем – и не желал сейчас выслушивать глупые шутки солдат.

Не обращая внимания на настроение своего командира, Далзель продолжал:

– Там, снаружи, часовые что-то видели, – сказал он, пытаясь пробудить в Кайрике любопытство. Сняв ножны, Далзель положил их на стол. – Может, конечно, и болтают.

Однако Кайрика мало интересовало то, что привиделось солдатам. И потому он решил переменить тему разговора.

– Как там мой пони? – поинтересовался он. – Лошадка неплохо справилась со своей задачей, учитывая, как я ее гнал.

– Отдых восстановит ее силы – если, конечно, кто-нибудь не прибьет ее, – ответил Далзель, возвращаясь к камину. – Кое-кому не нравится, что пони жрет больше, чем люди.

– Он помог мне куда больше, чем кто-либо из вас, – фыркнул Кайрик. За три последние дня они проскакали почти сто пятьдесят миль. Даже боевой скакун не покрыл бы большее расстояние. Кайрик думал сначала пригрозить смертью всякому, кто посмеет прикоснуться к пони, но вскоре отказался от этой мысли. Подобный приказ повлек бы за собой возмущение, а кое-кто, возможно, воспринял бы его как вызов. – Если пони доживет до утра, отведи его в поле и отпусти.